Никого над нами, кроме Творца!
Понедельник, 29/04/2024, 14:10
Гость | |
Орден Хранителей Знаний
Главная | Эволюция субъекта - Цитадель | Регистрация | Вход

Обновленные темы · Новые сообщения · Правила · Поиск ·
  • Страница 1 из 1
  • 1
Цитадель » Башня Магов » Различные методики и практики » Эволюция субъекта
Эволюция субъекта
ФаустДата: Четверг, 06/11/2014, 22:13 | Сообщение # 1
 <img alt=
Пентарх
Группа: Адепт внутреннего круга
Пол: Мужчина
Сообщений: 274
Статус:
Эволюция субъекта

Идея эволюции занимает в западной мысли главенствующее место. Сомнение в эволюции долгое время считалось явным признаком ретроградности. Эволюция стала своего рода универсальным ключом, который отпирает все замки.

Это всеобщее приятие весьма гипотетической,идеи само по| себе возбуждает сомнение. Идея эволюции сравнительно нова, Дарвин считал «естественный отбор» доказательством эволю-ции в биологическом смысле. Но популяризация идеи эволюции в широком смысле принадлежит преимущественно Герберту Спенсеру, который первым стал объяснять космические, био-логические, психологические, моральные и социальные процессы с точки зрения одного принципа. Однако отдельные попытки рассматривать мировой процесс как результат механической эволюции встречались задолго до Спенсера. С одной стороны, космогонические теории, с другой, биологические науки соз-дали современную концепцию эволюции, которую применяют ныне буквально ко всему, начиная с социальных форм и кончая знаками препинания; всё объясняют на основании заранее принятого принципа: «всё развивается». Для под-тверждения этого принципа подбирают «факты»; а всё, что не соответствует принципу эволюции, отвергают.
В словарях слово «эволюция» определяется как «про-грессивное развитие в определённом направлении», управляе-мое некоторыми точными, но неизвестными законами.
Чтобы понять эту идею, необходимо заметить, что в понятии эволюции важно не только то, что в него включено, но и то что исключается. Идея эволюции прежде всего исключает понятие некого «плана» и руководящего разума. Эволюция -это независимый и механический процесс. Далее, эволюция исключает «случайность», т. е. вмешательство в механические процессы новых факторов, которые непрерывно меняют Hanpaв-ление этих процессов. Согласно идее эволюции, всё всегда движется в одном и том же направлении. Одна «случай-ность» точно соответствует другой. Кроме того, у слова «эво-люция» нет антитезиса, хотя, например, распад и дегенерацию нельзя назвать эволюцией.


"Когда становиться слишком темно - наступает время для просветления"
нет доступа
ФаустДата: Четверг, 06/11/2014, 22:13 | Сообщение # 2
 <img alt=
Пентарх
Группа: Адепт внутреннего круга
Пол: Мужчина
Сообщений: 274
Статус:
Идея эволюции в жизни индивида и человеческого общества, идея эзотеризма, рождения и роста культур и цивилизаций, возможности отдельного человека в периоды подъёма и упадка — всё это и многое другое выражено в трёх мифах Библии.
Эти три библейских мифа не связаны друг с другом и стоят порознь; но фактически они выражают одну и ту же мысль и взаимно дополняют друг друга.
Первый из них — рассказ о Всемирном Потопе и Ноевом ковчеге; второй — рассказ о Вавилонской башне, её разрушении и смешении языков; третий повествует о гибели Содома и Гоморры, о видении Авраама и о десяти праведниках, ради которых Бог соглашался пощадить Содом и Гоморру, но которых там так и не нашлось.
Всемирный Потоп — аллегорическая картина гибели цивилизации, разрушения культуры. Такая гибель должна сопровождаться уничтожением большей части человеческой расы; это следствие геологических катаклизмов, войн, переселения людских масс, эпидемий, революций и тому подобных причин. Очень часто все эти причины действуют одновременно. Идея данной аллегории заключается в том, что в момент кажущегося всеобщего разрушения всё действительно ценное оказывается спасено в соответствии с заранее подготовленным и продуманным планом. Небольшая группа людей ускользает от действия всеобщего закона и спасает важнейшие идеи и достижения своей культуры.
Легенда о Ноевом ковчеге — миф, относящийся к эзотериз-му. Постройка «ковчега» знаменует «школу», подготовку людей к посвящению для перехода к новой жизни, к новому рождению. «Ноев ковчег», спасшийся от потопа, — это внутренний круг человечества.
Эта аллегория имеет и второе значение, относящееся к индивидуальному человеку. Потоп — это неизбежная и неумолимая смерть. Но человек может построить внутри себя «ковчег» и собрать там образцы всего ценного, что есть в нём самом. В такой оболочке образцы не погибнут; они переживут смерть и родятся снова. Точно так же, как человечество может спастись благодаря своей связи со внутренним кругом, так и индивидуальный человек способен достичь личного спасения благодаря наличию в нём связи с внутренним кругом, т. е. с высшими формами сознания. Но без посторонней помощи, без помощи «внутреннего круга» спасение невозможно. Второй миф — о Вавилонской башне — является вариантом первого; но если первый говорит о спасении, о тех, кто спасён, то второй сообщает о разрушении, о тех, кто погибнет, ибо Вавилонская башня изображает культуру. Человек мечтает о том, чтобы построить каменную башню «высотою до небес», о том, чтобы создать на земле идеальную жизнь. Люди верят в интеллектуальные методы, в технические средства, в формальные учреждения. Долгое время башня всё выше и выше поднимается над землёй. Но неизбежно наступает момент, когда люди перестают понимать друг друга, вернее, чувствуют, что никогда друг друга и не понимали. Каждый из них представ-ляет идеальную жизнь на земле по-своему, каждому хочется провести в жизнь свои идеи, осуществить свой идеал. Это и есть тот момент, когда начинается смешение языков: люди перестают понимать друг друга даже в простейших вещах, а отсутствие понимания вызывает разлад, враждебность, борьбу. Люди, строившие башню, начинают убивать друг друга и разрушать построенное. Башня превращается в развалины. Именно это и происходит в жизни всего человечества, в жизни народов и наций, а также в жизни отдельного человека. Каждый человек воздвигает Вавилонскую башню: его стремления, жизненные цели, достижения — всё это Вавилонская) башня. Но неизбежен момент, когда башня рушится. Неболь-шой толчок, несчастный случай, болезнь, крохотная ошибка в расчёте, — и от башни ничего не остаётся. Человек видит всё это, но исправить или изменить дело уже слишком поздно.
Или же в строительстве башни может наступить такой момент, когда разнообразные «я», составляющие человеческую личность, теряют доверие друг к другу, видят всю противоречивость своих устремлений и желаний, обнаруживают, что у них нет общей цели, и перестают понимать друг друга, точнее, перестают думать, что между ними есть понимание. Тогда башня должна упасть, иллюзорные цели исчезают, и человек с необходимостью сознаёт, что всё сделанное им не принесло плодов, ни к чему не привело, да и не могло привести, что перед ним остался лишь один реальный факт — факт смерти.
Вся жизнь человека, накопление богатств, приобретение власти или знаний — всё это постройка Вавилонской башни, ибо должно закончиться катастрофой, смертью. Смерть суждена всему тому, что не может перейти на новый план бытия.
Третий миф — о разрушении Содома и Гоморры — ещё яснее, чем первые, два, показывает момент вмешательства высших сил и причины такого вмешательства. Господь готов был пощадить Содом и Гоморру ради пятидесяти праведников, ради сорока пяти, ради тридцати, ради двадцати, наконец, ради десяти. Но найти даже десять праведников не удалось; и оба города были разрушены. Возможность эволюции утрачена; Великая Лаборатория положила конец неудачному эксперименту. Но Лот и его семья были спасены. Идея — та же, что и в первых двух мифах, но здесь особо подчёркнута готовность направляющей воли сделать всё возможное, пойти на уступки, пока имеется хоть какая-то надежда на осуществление поставленной для людей цели. Когда же всякая надежда исчезает, неизбежно вмешательство руководящей воли; она спасает то, что заслуживает спасения, и уничтожает всё остальное.
Изгнание Адама и Евы из Эдемского сада, разрушение Вавилонской башни, Всемирный Потоп, разрушение Содома и Гоморры — всё это легенды и иносказания, относящиеся к истории человечества, к его эволюции. Кроме этих легенд и множества других, сходных с ними, почти у всех рас есть легенды и мифы о странных нечеловеческих существах, шедших по тому же пути, что и человек, ещё до его появления. Падение ангелов, титанов, богов, пытавшихся выйти из повиновения другим, более высоким и могущественным божествам, падение Люцифера, демона, Сатаны — все эти случаи предшествовали падению человека. Несомненно, смысл этих мифов глубоко скрыт от нас. Совершенно ясно, что обычные богословские и теософские толкования ничего не объясняют, потому что предполагают существование невидимых рас, духов, которые по своему отношению к высшим силам похожи на людей. Неадекватность такого объяснения «посредством введения пяти новых неизвестных для определения одного» очевидна. Было бы, однако, неверным оставить все эти мифы без каких-либо объяснений, ибо сама их устойчивость и повторяемость среди разных народов и рас привлекают наше внимание к явлениям, которых мы не знаем, но которые должны знать.
Легенды и эпические произведения всех народов содержат немало материала, относящегося к нечеловеческим существам, которые предшествовали человеку или даже существовали одновременно с ним, но многим от него отличались. Этот материал столь обилен и значителен, что не пытаться объяснить такие мифы значило бы намеренно закрывать глаза на то, что нам следовало бы понять. Таковы, например, легенды о гигантах и так называемых «циклопических» постройках, которые невольно с ними связываются.
Если мы не желаем игнорировать многие факты или верить в трёхмерных «духов», способных строить каменные здания, необходимо предположить, что дочеловеческие расы были такими же физическими существами, как и человек, что они, подобно ему, пришли из Великой Лаборатории природы, что природа делала попытки создать самоэволюционирующие существа ещё до человека. Далее, нам следует допустить, что эти существа были выпущены из Великой Лаборатории в жизнь; однако в своём дальнейшем развитии им не удалось удовлетворить природу, и вместо того, чтобы выполнить замысел природы, они обратились против неё. Тогда природа прервала эксперимент с ними и начала новый.
Строго говоря, у нас нет оснований считать человека первым или единственным экспериментом по созданию саморазвивающегося существа. Напротив, упомянутые мифы позволяют пред-положить, что такие существа появлялись и до человека.
Если это так, если у нас есть основание признать наличие физических рас дочеловеческих существ, где же тогда искать потомков этих рас, и в какой мере оправдано предположение о существовании таких потомков?
Нам нужно начать с идеи, что целью своей деятельности природа имеет создание самостоятельно развивающегося существа.
Но можно ли считать, что всё животное царство является побочным продуктом лишь одной линии работы — создания человека?
Это допустимо по отношению к млекопитающим. Мы можем, далее, включить сюда всех позвоночных, счесть многие низшие формы подготовительными и т. п. Но какое место в этой системе отвести насекомым, которые образуют самодовлеющий мир, не менее полный, чем мир позвоночных?
Нельзя ли предположить, что насекомые представляют собой другую линию в работе природы, не связанную с созданием человека, но, возможно, предшествовавшую ей? Переходя к фактам, мы вынуждены признать, что насекомые никоим образом не являются подготовительной стадией в формировании человека. Нельзя их считать и побочным продуктом человеческой эволюции. Наоборот, в строении организма, отдельных его частей и органов насекомые обнаруживают более совершенные по сравнению с млекопитающими или человеком формы. Нельзя не видеть, что в некоторых формах жизни насекомых обнаруживаются такие явления, которые невозможно объяснить без очень сложных гипотез; эти гипотезы заставляют признать за насекомыми очень богатое прошлое, так что нынешние их формы приходится считать вырождающимися.
Последнее соображение относится, главным образом, к организованным сообществам муравьев и пчёл. Ознакомившись с их жизнью, невозможно не поддаться сильнейшему удивлению и замешательству. Муравьи и пчёлы в равной степени вызывают наше восхищение поразительной полнотой своей организации; вместе с тем они отталкивают и пугают нас, порождают чувство безотчётного отвращения своим неизменно холодным рассудком, господствующим в их жизни, абсолютной невозможностью для индивида освободиться от круговорота жизни муравейника или улья. Нас ужасает мысль, что и мы можем походить на них!
Действительно, какое место занимают сообщества муравьев и пчёл в общем порядке вещей на нашей земле? Как могли они появиться такими, какими они нам известны? Все наблюдения над их жизнью и организацией неизбежно приводят к одному заключению. Первоначальная организация «улья» и «муравейника» в далёком прошлом, несомненно, требовала рассудка и мощного логического разума, хотя для дальнейшего их существования не требовалось ни разума, ни рассудка. Как это могло случиться?
Скорее всего, по одной причине. Если муравьи или пчёлы (или оба эти вида) в разные периоды были разумными и эволюционирующими существами, а затем утратили разум и способность к эволюции, это могло случиться только потому, что их «разум» пошёл против их же собственной «эволюции». Иными словами, полагая, что они способствуют своей эволюции, они ухитрились каким-то образом её остановить.
Можно предположить, что -муравьи и пчёлы явились из Великой Лаборатории и были посланы на землю с привилегией в возможности развития. Но после долгого периода борьбы и усилий как те, так и другие отказались от своей привилегии и перестали эволюционировать,- точнее, прекратили посылку эволюционирующего потока. После этого природе пришлось принять собственные меры. Насекомые были полностью изолированы, и оказалось необходимым начать новый эксперимент.
Если допустить такую возможность, нельзя ли предположить, что древние легенды о падении существ, предшествовавших человеку, относятся к муравьям и пчёлам? Нас могут смутить их малые по сравнению с нами размеры. Но размеры живых существ, во-первых, вещь весьма относительная; во-вторых, в некоторых случаях они очень быстро меняются. Так, в случае отдельных классов животных (например, рыб, земноводных или насекомых) природа держит в своих руках нити, которые регулируют их размеры, и никогда не выпускает эти нити из рук. Иными словами, природа способна изменять размеры этих животных, ничего другого в них не меняя, и может произвести такую перемену за одно поколение, т. е. сразу, приостанавливая их развитие на известной стадии. Каждый видел крошечных рыб, в точности похожих на крупных, мелких лягушек и т. п. В растительном мире это ещё очевиднее. Конечно, это не всеобщее правило, и некоторые существа, как человек и большинство высших млекопитающих, достигают почти наибольшей возможной для них величины. Что же касается насекомых, то муравьи и пчёлы, весьма вероятно, были гораздо крупнее, чем сейчас, хотя на этот счёт можно и спорить. Пожалуй, изменение размеров муравья или пчелы потребовало и значительных перемен в их внутренней организации.

Интересно отметить существование легенд о гигантских муравьях в Тибете; эти легенды записаны, у Геродота («История», кн. XI) и Плиния («Естественная история», кн. III). Конечно, не так-то просто представить себе Люцифера в виде пчелы или титанов в( облике муравьев. Но если на мгновение отказаться от идеи необходимости человеческой формы, большая часть наших затруднений тут же исчезнет.
Ошибка этих нечеловеческих существ, причина их падения неизбежно была той же природы, что и ошибка, совершённая Адамом и Евой. Очевидно, они были уверены в том, что знают, что такое добро и что такое зло; они верили в то, что могут действовать самостоятельно. Они отвергли идею более высокого звания и внутреннего круга жизни, они поместили свою веру в собственное знание, в свои силы и понимание целей и задач своего существования. Но их понимание, вероятно, было гораздо более ошибочным, а заблуждения — гораздо менее наивными, чем заблуждения Адама и Евы, так что результаты их ошибки оказались куда более серьёзными. Поэтому муравьи и пчёлы не только остановили свою эволюцию, но и, изменив своё бытие, сделали её совершенно невозможной.
Распорядок жизни пчёл и муравьев, их идеальная коммунистическая организация указывают на характер и форму их падения. Можно себе представить, что в разные времена как пчёлы, так и муравьи достигали довольно высокой, хотя и односторонней культуры, целиком основанной на интеллектуальных соображениях выгоды и пользы, без какого бы то ни было воображения, без эзотеризма, без мистики. Они организовали свою жизнь на основе своеобразного «марксизма», который казался им очень точным и научным. Они осуществили социалистический порядок вещей, полностью подчиняющий индивида интересам общества в согласии со своим пониманием этих интересов. Таким образом, они разрушили всякую возможность для развития индивида, для его отделения от общей массы.
Но именно развитие индивидов и их выделение из общей массы и составляло цель природы; на этом основывалась возможность эволюции.
Ни пчёлы, ни муравьи не желали признать этого. Они видели свою цель в чём-то ином, они стремились покорить природу. И в той или иной степени они изменили план природы, сделали его выполнение невозможным.
Необходимо помнить, что говорилось ранее: каждый «эксперимент» природы, т. е. каждое живое существо, каждый живой организм представляет собой выражение космических законов, сложный символ или иероглиф. Начав изменять своё существование, свою жизнь и форму, пчёлы и муравьи, взятые как индивиды, нарушили свою связь с законами природы, перестали выражать эти законы индивидуально и стали выражать их только коллективно. И тогда природа подняла свой магический жезл — и превратила их в мелких насекомых, не способных причинить природе какой бы то ни было вред.
Через некоторое время их мыслительные способности, совершенно бесполезные в хорошо организованном муравейнике или улье, атрофировались; автоматические привычки стали передаваться из поколения в поколение; и муравьи превратились в «насекомых», какими мы их сейчас знаем, а пчёлы даже стали приносить человеку пользу*.
Действительно, при наблюдении муравейника или улья нас всегда поражают две вещи: во-первых, сумма разумности и расчёта, вложенных в первоначальную организацию, во-вторых, полное отсутствие разума в деятельности. Разум, вложенный в эту организацию, был очень узким и строго утилитарным; он всё рассчитывал в пределах данных условий и ничего не видел за их пределами. Однако и этот разум понадобился только дл,я первоначального расчёта и оценки. Раз пущенный в ход, механизм уже не требовал никакого ума: автоматические привычки и обычаи автоматически усваивались и передавались следующим поколениям, что обеспечило их сохранность в неизменном виде. В улье или муравейнике . «разум» не просто бесполезен, но может даже оказаться вредным и опасным, ибо разумность не способна с одинаковой точностью передавать из поколения в поколение все законы, правила и методы работы. Разум может забыть, исказить, добавить что-то новое; разум может увести к «мистике», к идее высшего разума, к идее эзотеризма. Поэтому стало необходимым изгнать разум из идеального социализма улья или муравейника как вредный для общества элемент, каковым он фактически и являлся.
Конечно, при этом могла возникнуть и борьба — период, когда предки муравьев или пчёл, ещё не утратившие способности мышления, ясно увидели своё положение, осознали неизбежное начало вырождения и пытались бороться с ним, освободить индивида от его безусловного подчинения обществу. Но борьба оказалась безнадёжной — и не могла привести
* Заметим, кстати, что природу автоматизма, управляющего жизнью улья или муравейника, невозможно объяснить при помощи психологических концепций европейской литературы. Я буду говорить о них в другой книге, излагая основы учения, упомянутого во вводной части.

к победе. Железные законы муравейника и улья очень скоро справились с мятежными элементами, и через несколько поколений непокорные индивиды, вероятно, просто перестали рождаться. Как улей, так и муравейник постепенно превратились в идеальные коммунистические государства.
В своей книге «Жизнь термитов» Морис Метерлинк собрал много интересного материала о жизни этих насекомых, ещё более удивительных, чем муравьи и пчёлы.
При первых же попытках изучить жизнь термитов Метерлинк испытал то же самое странное эмоциональное ощущение, о котором я говорил выше:
«...Это делает их почти нашими братьями и, по мнению некоторых, заставляет этих несчастных насекомых — в большей степени, чем пчёл и других живых существ на земле — быть , провозвестниками, а возможно, и предтечами нашей собственной судьбы».
Далее Метерлинк останавливается на древности термитов, которые гораздо древнее человека, на их огромной численности и разнообразии видов. После чего Метерлинк переходит к тому, что он называет «цивилизацией термитов»:
«Их древнейшая цивилизация является наиболее любопытной, наиболее полной, наиболее разумной и, в некоторой сте- пени, наиболее логичной и соответствующей трудностям су- ществования из всех цивилизаций, которые появились на земном шаре перед нашей собственной. Согласно некоторым точкам зрения, эта цивилизация, хотя она свирепа, сурова и часто кажется отталкивающей, превосходит цивилизации пчёл, муравьев и даже самого человека.
В термитнике боги коммунизма стали ненасытными Молохами: чем больше им отдают, тем большего они требуют — и упорствуют в своих требованиях до тех пор, пока индивид не будет уничтожен, а его нищета не станет абсолютной. Эта ужасная тирания не имеет подобия среди людей, ибо если у нас благами цивилизации пользуются хотя бы немногие, в термитнике ими не пользуется никто.
Дисциплина, более суровая, чем у кармелитов или траппистов, и добровольное подчинение законам или правилам, пришедшим Бог знает откуда, не имеют себе равных ни в одном человеческом сообществе. Неизбежность нового вида, пожалуй, самая жестокая из всех, социальная неизбежность, к которой движемся и мы сами, добавлена к тем формам неизбежности, с которыми мы уже встречались и о которых достаточно думали. Здесь нет отдыха, кроме последнего для всех сна; здесь недопустима болезнь, а слабость несёт за собой смертный приговор. Коммунизм доведён до границ каннибализма и копрофагии. 

Вынужденные лишения и несчастья многих никому не приносят пользы или счастья, — и всё это для того, чтобы всеобщее отчаяние продолжалось, возобновлялось и возрастало до тех пор, пока существует мир. Эти города насекомых, появившиеся на свет ещё до нас, могли бы послужить карикатурой на нас самих, пародией на тот земной рай, к которому стремится большинство цивилизованных народов».
Метерлинк показывает, какими жертвами куплен этот идеальный режим:
«Прежде у термитов были крылья; теперь их нет. У них были глаза, которыми пришлось пожертвовать. У них был пол, но и его пришлось принести в жертву».
Метерлинк упускает одну вещь: прежде чем принести в жертву крылья, зрение и пол, термитам пришлось отказаться от разума.
И, несмотря на всё это, процесс, через который прошли термиты, Метерлинк назвал эволюцией. Это произошло потому, что, как я уже говорил, в современной мысли любое изменение формы, Происходящее в течение длительного времени, называется эволюцией. Сила ' принудительного стереотипа псевдонаучного мышления воистину поразительна. В средние века философия и наука должны были согласовывать свои теории с догмами церкви, в наше время роль этих догм играет «эволюция». Совершенно ясно, что в таких условиях мысль не может развиваться свободно.
Идея эзотеризма имеет особо важное значение именно на нынешней стадии развития мышления, ибо она делает совершенно ненужной идею эволюции в обычном смысле слова. Ранее было сказано, что.в эзотерическом смысле слово «эволюция» .может означать: преображение индивидов. И в этом смысле эволюцию невозможно смешать с вырождением, как это постоянно делает «научная мысль», которая даже собственную дегенерацию принимает за эволюцию.
Единственный выход из всех тупиков, созданных «материалистической» и метафизической мыслью, состоит в психологическом методе; а этот метод — ни что иное, как переоценка всех ценностей с точки зрения их собственного психологического смысла, независимо от внешних или сопутствующих фактов, на основе которых о них обычно судят. Факты могут лгать. Психологический же смысл вещи лгать не умеет. Конечно, его тоже можно неправильно понять, но против этого мы будем бороться, изучая и наблюдая ум, т. е. наш собственный аппарат познания. Обычно к уму относятся слишком просто, не принимая во внимание, что пределы полезного действия, ума, во-первых, очень хорошо известны, во-вторых, весьма ограни 
чены. Психологический метод принимает во внимание эти ограничения так же, как при обычных обстоятельствах мы принимаем во внимание ограничения, свойственные машинам и инструментам, которыми нам приходится работать. Если мы рассматриваем что-то в микроскоп, мы принимаем во внимание его разрешающую силу; если производим какую-то работу особым инструментом, принимаем во внимание его свойства и качества — вес, чувствительность и т. п. Психологический метод имеет те же цели по отношению к нашему уму, т. е. намерен постоянно удерживать наш ум в поле своего зрения и рассматривать все выводы и открытия в отношении к состоянию или роду ума. С этой точки зрения, нет оснований полагать, что наш ум как познавательный инструмент является единственно возможным и ЛУЧШИМ из существующих инструментов. Равным образом, нет оснований полагать, что все открытые и установленные истины навсегда останутся истинами. Напротив, с точки зрения психологического метода, не приходится сомневаться в том, что мы откроем множество новых истин, в том числе совершенно непостижимых для нас, о существовании которых мы и не подозревали, даже таких, которые фундаментально противоречат до сих пор признаваемым истинам. Конечно, для догматизма нет ничего более пугающего и недопустимого. Психологический метод разрушает все старые и новые предрассудки и суеверия; он не позволяет мысли останавливаться и довольствоваться достигнутыми результатами, какими бы искушающими и приятными они ни казались, какими бы симметричными и гладкими ни были сделанные из них выводы. Психологический метод даёт возможность пересмотреть многие принципы, которые считались окончательными и твёрдо установленными, и находит в них совершенно новый и неожиданный смысл. Психологический метод во многих случаях позволяет не обращать внимания на факты или на то, что считается фактами, и видеть то, что стоит за фактами. Хотя он — не более, чем метод, тем не менее, он ведёт нас в совершенно определённом направлении, а именно: к эзотерическому методу, который фактически и есть расширенный
психологический метод, — но расширенный в том смысле, в каком мы не можем расширить его собственными усилиями.


"Когда становиться слишком темно - наступает время для просветления"
нет доступа
ФаустДата: Четверг, 06/11/2014, 22:14 | Сообщение # 3
 <img alt=
Пентарх
Группа: Адепт внутреннего круга
Пол: Мужчина
Сообщений: 274
Статус:
Идея эволюции человека берётся при этом понимании как общая эволюция всех людей, человечества в целом: всё человечество считается эволюционирующим.
Но эволюция масс — такая же нелогичная и фантастическая идея, какой была бы, например, идея об одинаковой эволюции всех клеток дерева или всех клеток организма. Мы не желаем понять, что идея эволюции масс равносильна ожиданию того, чтобы все клетки дерева (т. е. клетки корней, коры, древесины и листьев) превратились в клетки цветов и плодов, ожиданию того, чтобы всё дерево в целом превратилось в цветы и плоды.
Эволюция, которую обычно считают эволюцией масс, в действительности не может быть ничем иным, как эволюцией немногих. У человека такая эволюция может быть только сознательной. Бессознательно у него происходит только вырождениеэто эволюция в подлинном смысле слова, т. е. развитие человека в сторону более высокого сознания и обнаружения в себе дремлющих сил и способностей
С этой точки зрения, вся возможная для человечества эволюция ограничивается эволюцией небольшого числа индивидов, продолжающейся,вероятно, длительное время. Человечество же в целом не эволюционирует; оно лишь слегка изменяется, приспосабливаясь к изменению окружающей среды. Подобно организму, человечество эволюционирует благодаря эволюции входящих B его состав небольшого числа клеток. Эволюционирующие клетки как бы переходят в высшие ткани организма; и те, поглощая развивающиеся клетки, получают питание.

Эволюция сознания — вот абсолютная ценность, развивающаяся в известном нам мире только в человеке и не способная развиться вне него.


"Когда становиться слишком темно - наступает время для просветления"
нет доступа
Цитадель » Башня Магов » Различные методики и практики » Эволюция субъекта
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:


Наши партнеры и проекты




ДРУЗЬЯ, ЕСЛИ ВЫ Повстречали БИТУЮ ССЫЛКУ СООБЩИТЕ ПОЖАЛУЙСТА ОБ ЭТОМ ИСПОЛЬЗУЯ ФОРМУ НА ГЛАВНОЙ СТРАНИЦЕ (СПАСИБО)

© 2024 (О.Х.З.) Орден Хранителей Знаний • Все права защищены • При копировании любых материалов, либо их фрагментов ссылка на сайт обязательна.

Используются технологии uCoz


"Феникс в хрустальной темнице"

< Включить мобильный режим >